Сегодня основанная в России "Лаборатория Касперского" входит в четверку наиболее крупных антивирусных компаний мира. В странах СНГ она лидер и обгоняет по объему продаж антивирусных программ мирового чемпиона — компанию Symantec. Евгений Касперский рассказал, как его увлечение превратилось в компанию с капитализацией в несколько миллиардов долларов.

«Я несу личную ответственность за борьбу с вирусами, — так скромно на вопрос о конкурентном преимуществе отвечает Евгений Касперский, генеральный директор и совладелец компании ”Лаборатория Касперского”. — Кто такой мистер Symantec? А мистер Касперский — вот он перед вами!»

Хоть Касперскому и неприятно, когда его узнают на улице, ему приходится мириться с собственным фото на коробках с продуктом и привыкать к риску быть узнанным в аэропортах. Мы поинтересовались у разработчика антивируса, каково быть глобальным брендом.

Что было изначально — бизнес или бренд?

Всё начиналось и развивалось одновременно. Первые разработанные программы я подписывал собственным именем. А когда пришло время называть компанию, моя жена Наталия предложила название Kaspersky. Я был категорически против, но придумать другое хорошее название не смог.

Были ли у вас проблемы соединения бренда и личности?

Серьезных — нет. Вначале к написанию антивируса я относился как к хобби. Я тогда служил офицером в Советской Армии. Когда наступили «веселые» девяностые, мне удалось заключить два контракта. Один на десять тысяч рублей (на эти деньги тогда можно было купить машину), другой — на 25 тысяч. К слову, это был совершенно безумный проект. На базе MS DOS на дискетах разрабатывалась система, которую по сложности можно было сравнить с Microsoft Windows и ее офисными приложениями. Было очевидно, что на такой технологической базе она будет нежизнеспособна. Но проект финансировался, и мы свою задачу выполнили — разработали технологии, получили деньги и расстались. Этот заказ дал мне понимание того, как на разработке софта можно зарабатывать. К 1997 году я собрал команду из 15 человек, но тогда она влачила жалкое существование. Мы были подразделением компании КАМИ и работали с ней на кредитных условиях.

На что жили?

Партнерская сеть КАМИ приносила крохи, тогда ведь софт никто не покупал. В основном зарабатывал на халтуре. Фактически я вел два антивирусных проекта, набивал базы данных для себя и зарубежной антивирусной компании. На одну-две тысячи долларов в месяц работали сначала втроем, потом впятером. Задержки по зарплате были обычным делом до 1998 года.

В 1994-м нашлись первые зарубежные покупатели наших разработок, что позволило как-то сводить концы с концами. А уже в 1997 году мы получили первые технологические контракты. От немцев и финнов — компаний G-Data и F-Secure.

В какой-то момент я понял, что нужен человек, который вел бы партнерскую сеть, «окучивал» клиентов, заключал договоры и следил за поступлением денег. Но на зарплату 300 долларов, которую я мог тогда предложить, ни один опытный менеджер не согласился бы пойти. И тут помогла жена: быстро всему научилась, стала много ездить, выучила английский. Всего за год навела порядок в партнерской сети. И сегодня я не против того, что в компанию многие приходят без опыта.

Когда стартап показал первые признаки успеха?

К 1997–1998 годам мы стали экспортной компанией. Когда наступил кризис 1998-го, иностранные партнеры, покупающие лицензии на наши технологии, сделали предоплату. В тот момент понял: я — богатый человек!

Когда началась работа над брендом?

Нет какой-то отправной точки. Я писал много статей в зарубежные журналы — дополнительные 300–500 долларов в месяц в кассу были очень кстати. Когда в 1997 году появились деньги, стали участвовать в выставках. Сначала отправился на выставку CeBIT в Ганновере, затем было наше участие в выставке «Комтек» в Москве. Первый серьезный пресс-тур подготовили в 1999 году, в Великобритании. Тамошние журналисты приходили в основном посмотреть на русских. И один за другим задавали вопрос: что вам тут надо? У нас есть антивирусы Symantec, McAfee, Trend Micro, местный британский Sophos, на что вы рассчитываете?

Что вы им отвечали?

Что изобретаем новые технологии, которые будут лучше защищать компьютеры. И уже в 2002 году, когда я участвовал в очередной партнерской тусовке, интерес прессы к нам был совершенно иной. «Мы понимаем, что главная цель вашего приезда в Лондон — не интервью давать. Но вдруг у вас есть что сказать?» — говорили теперь английские журналисты.

Предыдущая - Следующая >>